Вокально-Инструментальная Эра (1960-1988)
www.via-era.narod.ru

Валерий Колпаков.

Другая история.

(июль 2012).

9

Глава 9.
Ободзинский и ТВ (1967-1980).

Взаимоотношения Валерия Ободзинского и ТВ складывались по началу не плохо.
В 1967 году он дебютирует на ТВ с песней «Луна на солнечном берегу».
Где-то в это же время записывает и вокализ "Я возвращаюсь домой".
В 1968 году Валерий снова попадает на ТВ в передачу "Голубой огонек", посвященную Дню милиции с песней "Дремлет море".
Кадр из телепередачи "Пестрая лента".
Ободзинский на ТВ.
Судя по двум виднеющимся буквам справа, это передача "Артлото".

Никаких упоминаний о попадании на ТВ Ободзинского в 1969 году я не нашел. Исходя из этого предположим, что проблемы на этот счет у Валерия начались в 1969 году.
С чем они могли быть связаны?

Ефим Дымов, руководитель ВИА "Верные друзья"
Немного позднее Юра Щеглов, который был у него музыкальным руководителем до нас, рассказал о истории, происшедшей с Валерой, по-моему в Норильске. Он должен был петь на новогоднем огоньке. В те годы на ТВ был в основном живой эфир. И вот зная, что Валера злоупотребляет, его продержали почти весь день в номере гостиницы. Затем за ним приехал представитель горкома партии и предложил поехать на телевидение. Спускаясь по лестнице, Валера каким-то образом умудрился забежать в буфет и опрокинуть пару стаканчиков вина.
На ТВ всё было хорошо до того момента пока не включили софиты. Валеру “повело” и, начав петь знаменитую “Анжелу”, он упал в оркестровую яму.
Был страшный скандал и Валера решил кардинально изменить свою жизнь. С этого момента Валера был "зашит".


МЕСЯЦЕВ Николай Николаевич

По моим расчетам, это мог быть конец 1968 или 1969 года. Вот этот случай вполне мог стать тем рубежом, после которого для Валерия Ободзинского шансов попасть на ТВ уже было мало. Даже не смотря на то, что это было в Норильске, скандал, конечно же, дошел до Москвы и до тогдашнего председателя Комитета по радиовещанию и телевидению при СМ СССР Месяцева.
Скорее всего, этот случай был в конце 1968. Тогда все складывается вполне логично: в конце 1968 года - "прокол" и с 1969 года доступ на ТВ для Валерия закрыт.

На это безусловно повлияло, вышедшее в январе 1969 года Постановлении ЦК КПСС "О повышении ответственности руководителей органов печати, радио и телевидения, кинематографии, учреждений культуры и искусства за идейно-политический уровень публикуемых материалов и репертуара".
Я думаю, что по этой причине тот скандал мог иметь какие-то "партийные" последствия и для самого Месяцева.Так это или нет, не знаю,но в 15 апреля 1970 года Месяцев был снят с этого поста (не по этой причине) и на его место 17 апреля пришел Сергей Георгиевич Лапин.


Сергей Георгиевич Лапин

Скандал с Ободзинским, вероятнее всего, стал известен и новому Председателю Государственного комитета Совета Министров СССР по телевидению и радиовещанию. Лапин очень не любил пьющих людей.
В связи с этим приведу еще один случай, рассказанный заведующим отделами эстрадной песни Всесоюзного радио и Центрального телевидения Черменом Касаевым.
В нем речь идет об оркестре радио и ТВ п/у Вадима Людвиковского.
-...оркестр постигла неудача. Они иногда выступали по телевидению. А телевизионщики под выступление оркестра давали любые фонограммы - совершенно жуткий, дешевый репертуар. Они там делали вид, что играют, какие-то певцы чего-то пели, но это не был репертуар оркестра. Я в это не вмешивался, потому что на телевидении своя редактура, а Вадим не мог отстоять. Все это вызвало у Лапина негативное отношение к оркестру. А тут еще совпадение, вышел указ об ответственности за нарушение общественного порядка. Вадим Людвиковский был в ресторане "Новый Арбат", вышел оттуда в состоянии хорошего подпития: В общем, милиция, протокол. И все это пришло к Лапину. Он тут же принимает решение: разогнать оркестр! Сначала убрали Людвиковского, потом и весь оркестр расформировали.

Первый конфликт Ободзинский-Лапин произошел, вероятно,в 1970 году и был связан с "Восточной песней".
Тогдашний председатель Гостелерадио Сергей Лапин, просматривая съемки новогоднего «Огонька», произнес фразу, ставшею крылатой: «Немедленно уберите Градского!» Ему робко возразили: «Это не Градский, а Ободзинский». «Тем более: нам одного Кобзона хватит!»...
И Ободзинского начали вырезать из телевизионного эфира. Но под раздачу попали многие исполнители, в том числе и Вадим Мулерман. В своих интервью Валера не раз вспоминал: «Я был готов и денег дать - лишь бы меня пустили в эфир. Но их никто не брал - боялись неприятностей. Вот в такое время жили чуднОе..."

(газета "Комсомольская правда").

Александр Градский
Валерий Ободзинский

Из этой цитаты можно предположить, что проблемы на ТВ у Ободзинского начались из-за его сходства с Градским. Ну, а в чем тут была проблема для Ободзинского ?
Лапин сказал, чтобы убрали Градского. Ну так и убрали бы Градского!
Почему ослушались?
Спутать Градского и Ободзинского в 1970 году, наверное, для Лапина было бы простительно. Он мог не знать ни того ни другого в лицо. Я даже допускаю, что он в то время вообще не знал про Ободзинского, несмотря на его уже достаточно широкую популяность в СМИ. Но в таком случае, как он мог знать в 1970 году про Градского? О котором в то время знали только его друзья или "продвинутые" знатоки андерграундной музыки Москвы. Неужели Лапин входил в их число?
Это либо очередной миф, либо речь идет о второй половине 70-х, когда Градский уже стал появляться на ТВ благодаря песням Пахмутовой.

Но вернемся к началу 70-х.
С чем еще могли быть связаны ухудшения отношений на ТВ для Ободзинского?
Еще одна версия:

В годы активной борьбы с семитизмом председатель Гостелерадио СССР Лапин лично контролировал количество появлений на экране лиц еврейской национальности. К таковым он относил почему-то и Ободзинского (хотя по происхождению он был наполовину украинцем, наполовину поляком). Увидев в одной из передач Ободзинского, товарищ Лапин потребовал: "Градского уберите!" - "Но это не Градский, а Ободзинский", - попытались объяснить начальнику. - "Тем более уберите! Хватит нам одного Кобзона!" - был непреклонен чиновник.
(газета "Вечерний Донецк", 20.01.2012 )

Эта версия выглядит более убедительной. Многие артисты утверждали,что Лапин был убежденный антисимит.
Однако, я не верю, что человек на таком месте руководствовался только личными пристрастиями. Лапин не мог не понимать, что у таких известных и публичных людей могут быть весьма влиятельные покровители.
Лапин в должности Председателя ГосТелеРадио продержался 15 лет, чего никому больше не удалось, а значит, он был опытным политиком.
В книге Федора Раззакова "Гибель советского ТВ" есть такое утверждение:
...еще сильнее обострились отношения СССР и Израиля. Израильский премьер-министр Голда Меир призвала евреев к "тотальному походу против СССР", и с этого момента в этой стране Советский Союз стал изображаться как враг номер один всех евреев и государства Израиль в частности.
...антисемитизм Лапина был вызван скорее не его личными пристрастиями, а большой политикой. После того как отношения СССР и Израиля оказались еще более испорченными, "еврейская проблема" в СССР обострилась. Власти стали предпринимать определенные шаги к тому, чтобы сократить число евреев в идеологических учреждениях вроде того же Гостелерадио. Кого-то из них уволили, кого-то перевели на низшие должности (всего на ЦТ было сокращено полторы тысячи работников, были сменены все главные редакторы).
Досталось и артистам-евреям, коих тоже было достаточно много. Например, сразу после воцарения Лапина в Гостелерадио с "голубых экранов" постепенно исчезли эстрадные артисты еврейской национальности: Майя Кристалинская, Вадим Мулерман, Аида Ведищева, Нина Бродская, Лариса Мондрус и др. Остался лишь Иосиф Кобзон, поскольку в его репертуаре всегда было много гражданственно-патриотических песен (остальные его коллеги-соплеменники исполнять подобные произведения считали ниже своего достоинства).


Несмотря на вышеизложенное, мне не кажется, что это была одна из весомых причин, по которой Валерий не попадал на "голубой экран".
Эта причина не была связана конкретно с Ободзинским, с его творчеством. Она была общей для многих.
Паспорт Валерия Ободзинского.

Кстати, Чермен Касаев рассказывал, как Мулерман предпринял попытку решить эту проблему самостоятельно:
-Насколько мне известно, Мулерман сам пошел к Лапину, когда его стали вычеркивать из программ. В то время прошел слух, что Мулерман собирается уехать, и, чтобы это предупредить, его перестали давать в эфир. Но если ты собираешься говорить с Лапиным, формулировки должны быть очень осторожными и чёткими. Если что-то не так ляпнул - всё, он тебя похоронит. Мулерман пришёл к нему и говорит:
"Меня снимают с эфира. Говорят, что Вы запретили".
- "Кто Вам сказал?"
Мулерман растерялся:
"Я не могу Вам сказать".
- "Вы что, сплетни собираете? Я не собираюсь с вами больше разговаривать".
Все! Больше Мулермана на телевидении не было.


Бытует мнение, что на ТВ существовали "черные списки" куда входили люди, показывать которых на телеэкране запрещалось.
Вот свидетельство Виталия Николаевича Козловского из его книги "Телевидение. Взгляд изнутри 1957–1996 годы". Оно, правда, касется литературой редакции ТВ:
... давление на редакцию усиливалось. Сократилось количество литературных передач по 4-ой программе, все меньше выпускалось телеспектаклей. Появились запреты на некоторых писателей и поэтов. Время было такое, что нам не приходило в голову спорить. Все главные редакторы, кто имел дело с литературой, просто умоляли руководство: «Скажите, кого можно давать, кого нельзя!» «Нет, — говорили, — сами должны понимать. У нас нет черных списков».
Списков действительно не было. Но постепенно все стали сами соображать.


Выскажу еще одну версию.
Когда говорят о запретах на радио или ТВ всегда ссылаются на Лапина, как главного их инициатора.При этом совершенно не думая, что при всем его фанатизме в работе, он не мог самостоятельно отсматреть весь телематерал, чтобы выносить свое решение по каждому исполнителю.Не надо забывать, что главное место на ТВ занимали общественно-политические передачи, где любой прокол мог иметь катастрофические последствия для руководства ГТР СССР (как было в случае с Месяцевым), и потому именно эти передачи были самыми пристальными обьектами внимания Лапина. Эстрада на ТВ занимало очень мало эфирного пространства и потому была для Лапина далеко не главным. Никакой человек чисто физически не смог бы переварить в одиночку всю эту гору информации предназначенную для телеэкрана. Для этого на ТВ существовали редакторы отделов.
Именно редакторы в первую очередь определяли судьбы тех или иных передач и их участников.

Чермен Касаев:
-Кто определял художественный уровень?
В общем, определяли мы, редактура, но над редактурой всегда стояло начальство...
Понимаете, нашей главной задачей было то, чего сейчас не существует, - вкус и профессионализм редактуры.
...Ободзинский - это целая эпоха в песне! Но то, что делал Валера, нельзя было дать в эфир! Он по своей вокальной манере шёл впереди эпохи. Такое позволялось только Карлу Готту.


Тут, на мой взгляд, Касаев что-то не договаривает. Как вокальная манера (заметьте, не сценическая, а именно вокальная) могла послужить предметом запрета для показа на ТВ?
Различия в вокальных манерах (школах) могли понимать, оценивать и принимать (или не принимать) только музыкальные профессионалы. Для простого слушателя это не являлось предметом оценки. На него воздействовал весь образ исполнителя целиком. Результатом которого была общая оценка: нравится - не нравится. Лапин не имел музыкального образования и не мог с этой точки зрения оценивать достоинства и недостатки вокальной манеры пения Ободзинского.
Но ведь кто-то в окружении Лапина этот вопрос озвучил?
Наверняка, здесь не обошлось без музыкальных редакторов ТВ.

Ободзинский:
-... я был не признан сразу нашей идеологической структурой. Я пел не так, как все поют. У меня нет вокальной школы. Я ничего не оканчивал...Я пою открытым звуком. Это противопоказано в школе вокальной...
("Между падением и взлетом", журнал "Крестьянка", № 10, 1995 год).


Вот в этом, на мой взгляд, и кроется ответ.
Музыкальными редакторами на ТВ в то время были профессиональные музыканты.

В 60-е годы Главным редактором Главной редакции музыкальных программ Центрального телевидения был Владимир Михайлович Меркулов, а его замом Нина Нерсесовна Григорянц. С приходим Лапина Меркулов ушел и на его место была назначена Григорянц. Она пришла на ТВ с Радио, где работала в отделе музыкально-образовательных передач. Нина Нерсесовна пришла на радио после войны, окончив ГИТИС и Музыкальное училище имени Гнесиных по классу композиции.
Тот же Чермен Касаев окончил в 1953 году Московскую консерваторию и до прихода на Радио работал хормейстером.Так же с радио он перешел на ТВ.
В конце 60-х, Григорьянц выпустила небольшую книжку «Музыка на экране»:
-Готовится ли передача в стенах телевидения, или исполнители приглашаются с уже готовым материалом, написана ли песня по инициативе редакции или это отрывок из спектакля, идущего в театре, — художественный критерий в их оценке всегда один. У редактора может быть лишь один подход, одна позиция в отношении к материалу, который он так или иначе готовит для экрана. В каком бы жанре музыкальный редактор телевидения ни работал, он не может забывать о воспитательном назначении искусства. В любой передаче он должен проводить определенную художественную политику, отбирая для эфира произведения, достойные миллионного тиража.
Только уважая своих зрителей и понимая музыку как искусство содержательное и глубокое, можно выполнить свою задачу — нести людям одновременно и полноценный отдых, и радость знакомства с миром прекрасного».


Вот такая позиция существовала в Главной редакции музыкальных программ Центрального телевидения. Это не была идеологическая установка Руководства ТВ, это было внутреннее убеждение профессиональных музыкантов, которым дали право решать какая именно музыка содержательна и глубока и потому достойна "миллионного тиража", а какая- нет.
И вот именно такие редакторы-музыканты считали недопустимым появление на ТВ певцов не имеющих музыкального образования и привычной вокальной школы.
А Валерий Ободзинский был именно таким.
На мой взгляд, если бы редакторами на ТВ были, скажем, приверженцы джаза или рока, то несмотря на существующие идеологические ограничения эти жанры были бы представлены на экране много шире. Это увеличение происходило бы, конечно, не за счет увеличения общего времени присутствия музыки в эфире ТВ, а за счет сокращения времени отведенного академической музыке.
В таких случаях очень многое зависит от непосредственных исполнителей на местах.
Кадры решают все!
Надо сказать, что это не было изобретением только ТВ. В то время вообще профессиональные музыканты очень ревностно относились к подобным попыткам проникновения в их круг людей со стороны. Уделом таких самоучек должна была быть самодеятельность, а на профессиональной эстраде могли работать только люди с музыкальным образованием.
Правда, были и способы обойти этот запрет, чем Валерий в свое время воспользовался.

В уже упомянутом интервью с Черменом Касаевым есть такой фрагмент:
В 80-е была у нас интересная история с начинающим автором-исполнителем. Он пришёл показать свои песни. Когда проиграл их на гитаре, я сказал:
-Понимаете, телевидение - это высшая инстанция. У Вас, несомненно, есть дарование, но вам надо пока ещё ходить в Дом народного творчества. Вы должны ещё поучиться.
Но мужик он был хитрый и закрутил роман с Любой Черненко, племянницей Черненко...


Там же есть и еще одно место, касающееся Ободзинского:
-Чермен Владимирович, недавно я прочла обвинения в ваш адрес, что Вы вырезали из Огоньков Валерия Ободзинского.
- Нет, все было наоборот. Нам едва удавалось его снимать, потому что Сергей Георгиевич всегда вычёркивал Ободзинского из репертуарных списков! А я с Валерой дружил. Он был для меня очень светлым, замечательным певцом. Мне с трудом удалось снять Валеру на Огонек к 8 марта 1980, с песней Касторского "Твой день". А потом Сергей Георгиевич сказал мне:
"Напрасно я всё-таки пропустил Вам Ободзинского!".
Ободзинский, к сожалению, был вообще запрещён для съемок на центральном телевидении. Пока я работал на радио, мы могли давать его в эфир только в передачах после полуночи.


Фрагмент этот достаточно показателен. Из него видно, что какие-то претензии на этот счет имеются и по отношению к самому Касаеву. Так же из этого отрывка следует, что Лапин имел совершенно конкретные претензии именно к Ободзинскому и это уже не могло быть его мнимое семитство.
Фото из еженедельника "Говорит и показывает Москва".
Фото со сьемок передачи "Голубой огонек" (08.03.1978).
Аккомпанирует певцу хор и оркестр "Диско".


Мое мнение:

Мне думается, что на отношения Ободзинского и ТВ повлиял целый комплекс причин. В основу первого запрета, вероятно, лег случай в Норильске. Это все усугублялось неприятием его, как певца-самоучки, профессиональной редактурой ТВ. В подобной ситуации кто-то из знавших Ободзинского в окружении Лапина мог бы заступиться за Валерия, но не заступился. У него не было покровителей. Он был не только самоучкой, но выскочкой.
Возможно, такую попытку позднее предпринимал Никита Богословский.
Однако, с 1976 года все эти попытки не могли уже принести положительный результат. Телевизионная редактура была в курсе эстрадной жизни страны и не могла не знать про катастрофические последствия "развязки" Ободзинского.
Думаю, и Лапину это тоже было прекрасно известно.

Окончание