Георгий Симонян.
Дважды директор Советского Союза.
(январь 2026)
1
 |
-Вы москвич?
- Да, я родился в Москве, где-то в районе Арбата. Потом мы жили в Сетуньском проезде. Жили в доме барачного типа. Учился я в школе рядом с Мосфильмом, и иногда удавалось сняться в массовке. По тем временам за это платили 3 рубля. Приличные деньги!
По окончании 7-го класса я поступил в авиационно-технологический техникум. Он находился рядом со зданием МИДа, МАПТ сокращенно, техникум авиационного приборостроения. Кстати, это же заведение окончил и солист «Самоцветов» Саша Нефедов. Во время учебы в техникуме я увлекся игрой на трубе. В Сетуни был клуб, в котором я и начал заниматься игрой на трубе. Когда стал прилично играть, то там же мы стали репетировать в составе небольшого оркестра. Играли на танцах в разных районах Москвы, в различных клубах. Это был 1955 год.
-Какие инструменты входили в танцевальный оркестр того времени?
Труба, саксофон, аккордеон и барабаны. Четыре человека. В Черемушках был клуб кирпичного завода. Так там мы играли с 56 года по 69 год. То есть днем работал, а вечерами играл в оркестре.
 |
После окончания техникума меня распределили в НИИ, занимался разработками в области радио. Там я очень заинтересовался различной аппаратурой. Стал потихоньку ее собирать. Микрофоны, усилители, пульты, динамики. Да и инструменты научился делать и собирать. У нас в оркестре появился гитарист. Я для него сделал усилитель.
И однажды наш оркестр оказался на одном мероприятии. Мы играли в фойе, а непосредственно в зале выступал Вадим Мулерман со своим коллективом. Руководителем аккомпанирующего коллектива был Виктор Векштейн. Гитарист их ансамбля заинтересовался усилителем нашего гитариста. Векштейна это все тоже заинтересовало. Он пригласил меня на репетицию их ансамбля. И стал уговаривать меня перейти к ним в коллектив. В итоге уговорил. Для начала я съездил с ними в одну поездку, взяв отпуск в НИИ. Мне понравилось, и я уволился из института.
Меня оформили в ансамбль в качестве трубача, для чего пришлось даже сдавать экзамен в Москонцерте по игре на трубе. Но фактически я стал звукорежиссером. Во время первых же гастролей Векштейн зашел ко мне в номер на разговор. Смысл разговора был таким, что он хочет создать свой вокально-инструментальный ансамбль, а я должен буду ему в этом помочь. Для Векштейна я начал собирать звуковую аппаратуру. Микрофоны, пульты, усилители...
-А какой состав инструментов был у ансамбля Мулермана?
Гитара, бас-гитара, ударные, труба, саксофон, рояль. Кстати, Виктор Векштейн, помимо рояля, играл на концертах еще и на ксилофоне.
-И в 1971 году Векштейн уходит, чтобы создать «Поющие сердца»?
Да. Только сначала они назывались «Поющие континенты». А я ведь с Виктором не ушел, я остался с Мулерманом еще на два года. Я по своему характеру не привык бегать с места на место. И проработал я с Мулерманом до 1973 года, но уже в качестве директора коллектива.
-Коллектив назывался «Ребята с Арбата»?
Нет. Они стали называться так после моего ухода. Вообще текучка была очень большая. Но при этом желающих поработать с Мулерманом было очень много. Если кто-то уходил, то на его место сразу же приходил другой.
Мулерман очень не хотел меня отпускать, но Векштейн все эти два года просто доставал меня, продолжая приглашать. Короче говоря, в 1973 году я перешел из Москонцерта в Калужскую филармонию, где тогда числился ВИА «Поющие сердца». И именно в Калуге я получил концертную ставку 9 рублей. Но потом довольно быстро мы перебрались в Москонцерт.
С 1973 по 1980 год я был директором ВИА «Поющие сердца». При этом я совмещал работу директора с работой звукорежиссера.
-Вашей аппаратурой в ансамбле «Поющие сердца» еще пользовались?
Да, был пульт, который я собрал, будучи у Мулермана. Что-то еще, но сейчас не вспомню. Кстати, этот пульт мы продали во время гастролей по Африке. В Алжире. Это был самый конец моей работы в «Поющих».
-Скажите, кто-то запомнился из тех, с кем работали у Мулермана?
После Векштейна работал пианистом Евгений Александров. Это внук знаменитого Александра Александрова, композитора, автора гимна СССР. Мы с ним много общались, дружили.
-Мулерман сложный человек?
У меня с ним всегда были нормальные отношения. Даже после ухода из его коллектива. Однажды мы с ним случайно встретились в Нью-Йорке. Оба были крайне рады этой встрече. Но вообще характер у него был тяжелый. За что и пострадал. Он сам рассказывал и о нем писали, что его душили, не давали работать. А ведь все это началось с его жены Вероники Кругловой.
 |
Тогда Мулерман имел право на сольный концерт и получал за это определенные деньги. А Вероника работала номером. Но она хотела иметь такое же право на сольник.
Круглова была довольно меркантильной. На приеме в Росконцерте, куда она пришла просить, чтобы ей дали сольный концерт, ей было отказано. И она там бросила такую фразу:
- Что ж нам теперь уезжать из страны?
И всё! После этого ее карьера была закончена. И паровозиком карьера Мулермана. Сразу сняли множество концертов, убрали с ТВ.
-А Мулерман постоянно в своих бедах обвинял Кобзона?
Это все неправда. Кобзон ни в чем не был замешан. Больше того, любой артист, музыкант может сказать о нем только хорошее. Кобзон помогал всем.
Вот такой пример. Я сейчас живу в Крылатском, а когда-то жил в Давыдково. И со мной по соседству жил музыкант из аккомпанирующего состава Иосифа Кобзона, Валентин Абрамов. Он играл на аккордеоне, на баяне. Он мне рассказывал, что ни один музыкант из этого состава никогда и слова плохого не сказал про Кобзона. Это большая редкость. Обычно музыканты не всегда дружат с солистами, чаще точат зуб на своего начальника.
И еще пример. В том ансамбле работал звукорежиссером парень, который жил в Матвеевском. И однажды он опоздал на репетицию. Кобзон, разумеется, спросил почему он опоздал. И этот парень объяснил, что в районе Матвеевское очень неудобно располагались остановки общественного транспорта, в отдалении от домов. В частности, от его дома остановка располагается метрах в двухстах. Через неделю эту остановку перенесли ближе к его дому.
Ему же он помог с квартирой.
И последний пример, это уже из моей практики. Мы с «Самоцветами» были на гастролях в Ялте. Там был серьезный прием на высоком уровне, где присутствовал и тогдашний министр культуры Михаил Швыдкой. Я набрался наглости и подошел к Швыдкому, который беседовал с министром культуры Украины:
- Вам понравилось наше выступление?
-Да, очень!
- А вы знаете, что наша солистка Елена Преснякова до сих пор не имеет никакого звания?
- Иди поздравь ее!
Чтобы пройти все формальности, надо было получить две подписи Народных артистов. Первую поставила Воронец, а вторую поставил Кобзон. Более того, он моментально помог организовать комиссию по присвоению звания, на которую мы с Леной приехали и ей оформили звание Заслуженной артистки РФ. Кобзон никогда никому не отказывал в помощи.