Е. Долматовский
ОПЯТЬ О ПЕСНЕ.
(журнал "Советская музыка" №2 1971)
Статья о песне... Уже по заголовку, по первым строкам можно догадаться, что речь будет идти о неудовлетворенности сегодняшним положением и состоянием этого жанра, что будут приведены примеры пошлых и глупых текстов, что автор осторожно, но все же оспорит исполнительскую манеру некоторых артистов. Штампы развиваются и утверждаются быстрее, чем удачи, и подчас, опережая их, становятся преградой.
Боюсь, что не удивлю читателя новизной. Но тревогу вызывает не только состояние песенного жанра, но и то, что сложившееся общественное мнение неблагополучии в этой области существует как бы отдельно от практики поэтов, композиторов, исполнителей, учреждений, ведающих распространением песен. От тревоги и озабоченности нельзя отмахнуться, даже если они становятся привычными.
Итак, еще одна попытка разобраться в положении на песенном фронте.
Приходится повторить, что песенное подразделение советской музыки и поэзии имеет немалые достижения и успехи в прошлом, что на обозримом отрезке времени возник жанр советской песни, идущий к слушателю разными путями с эстрады, с экрана, по радио. Непременным признаком его является бытование в народе, всеобщность адресата.
Оценивая идейное содержание песни, ни в коем случае нельзя поступаться стороной художественной, качеством и силой выражения. Вокруг песенного хозяйства бродят ведь и недобросовестные сочинители, готовые «обработать» любую тему. Не только в теме суть, но и в том, как она решена.
Это относится в равной степени и к лирике, и к маршу: не жанровая полочка, а широкое поле деятельности, не быстрый и мимолетный успех, а постепенное внедрение в духовный обиход поколения сначала своего, а потом и нового.
Оттого, что мы будем вновь вспоминать, как громко в 30-40-х годах прозвучало творчество Дунаевского и Лебедева-Кумача, Блантера и Исаковского, братьев Покрасс и Суркова, Новикова и Ошанина, Хренникова и Гусева, как рождались и пелись песни на Великой Отечественной войне, мало что изменится. Хотя не мешало бы социологам заняться проблемой жизни песни в обществе - накопился достаточный материал для исследования. Нельзя не учитывать того обстоятельства, что сегодня небывало разрослись и умножились средства пропаганды музыки: популярность радио, телевидения, появление магнитофонов, массовые тиражи песенников, пластинок, наконец, огромность концертных залов - все это создает благоприятнейшую атмосферу для ра-пространения песни. Но разве это не повышает ответственности всех, кто к ней приучастен?
Увы, часто получается так: чем шире возможности, тем меньше ответственность. Я вовсе не сторонник зажима, запретов прочих административных мер. Не запреты, а создание подлинно творческой атмосферы, предусматривающей требовательность и нелицеприятную оценку произведений, может помочь делу. У нас халтурщики -ремесленники чувствуют себя привольно. Надо, чтобы им стало трудно и скучно. Надо, чтоб они чувствовали себя неловко, все время ощущая: есть критерий, есть мастерство и вдохновение, а не рынок, где можно сбыть недоброкачественный товар и суррогаты. Прежде всего необходимо, чтобы большие мастера музыки и поэзии подходили к песенному жанру с той же мерой требовательности, как и к «высоким» жанрам искусства. Специфика спецификой, но разве мастер станковой живописи не должен быть авторитетом в оценке графических этюдов?
В чем же, по-моему, суть проблемы?
В том, что «один из...» - смежный, а все же иной - эстрадный жанр заполонил все, вытесняя советскую массовую песню. Ничуть не оспаривая и не дискриминируя эстрадную песню, я все же уверен, что она не может полностью заменить песенные образцы того типа, который сложился в годы предвоенные и военные.
Можно, конечно, спросить: а разве не исполнялись и не исполняются на эстраде песни, которые вам так желанны?
Отвечу: для этих песен эстрада была не единственным, а лишь одним из путей к слушателю. Она участвовала в распространении таких песен, оставаясь эстрадой и имея свой специфический репертуар, на который и сейчас никто не собирается посягать. Но и на эстраде роль массовых песен сегодня невероятно сузилась, трактовка их изменилась. Я отнюдь не ратую за незыблемость жанра. В искусстве нельзя останавливаться даже на больших удачах. Несомненно и взаимопроникновение образцов, но между взаимопроникновением и односторонним заполонением эстрады слепками с западной музыки не стоит ставить знак равенства.
Нынешней осенью мы потерпели неудачу
на фестивале Сопоте. Я думаю, что неудача не случайна, более того закономерна. Способная молодая певица Галина Ненашева появилась на сцене и на телевизионных экранах не похожей на себя. По-видимому, ей очень хотелось выглядеть как швейцарские, французские, югославские исполнители, быть не хуже их. Психологически понятно... Спору нет, опасности конкурса велики. Но все же возможная неудача выступления в своей, непривычной для зарубежной аудитории манере и с массовой советской песней (я имею в виду песню четкого жанра) была бы спором, столкновением принципов, а не просто неудачей в состязании похожих друг на друга артистов...
Фестиваль в Сопоте, так же как и югославские болгарские конкурсы, носит, если можно так выразиться, фрачный характер. Однако певцы из разных стран, пусть в небольшой дозе, вносят свой национальный колорит даже во внешнее оформление выступления. Да и поют песни, характерные для своей сегодняшней музыки. И все-таки это типичнейшая концертная эстрада. У нас такого рода исполнительство лишь часть песенного хозяйства, одна из его форм. И мы можем рисковать, как рисковали с песней «Пусть всегда будет солнце».
Для разъяснения своей позиции приведу не совсем точный, но, как мне кажется, понятный пример. Представьте себе, что советский певец участвует в состязании, где ищут лучшего исполнителя в тирольской манере. Во-первых, сомнительна возможность его победы, а, во-вторых, случись победа - будет ли она подлинной радостью? Боюсь, что «подлаживание» под зарубежную эстраду начинается с выбора песни, которую «повезут», и проникает во все этапы подготовки. Так наращивается неудача. Есть ли нам чем гордиться своим, или советская песня окончательно растеряла свои качества и возможности?
За последнее время (я беру отрезок в несколько лет, этого требует жанр песни, спешка и скороспелость противопоказаны ему) у нас появилось не так уж много (много никогда не появлялось) хороших и значительных произведений. И очень важно выделить их из потока песенной продукции. Такие произведения идут в люди без рекламы и шума, без беготни и заискивания перед неустановившимися вкусами.
Мне кажется принципиально удачной работа Александры Пахмутовой с ее постоянными соавторами С. Гребенниковым и Н. Добронравовым. Вслед за сибирским циклом появились песни «Нежность», «Усталая подлодка», «Когда тебя Россия позовет»... Неназойливая идейность этих песен чрезвычайно важна. Оказывается, можно говорить о нашей жизни языком поэзии и мелодии, исполненных проникновенно лирической интонации. Впрочем, мы это давно и хорошо знали, но позабыли, кажется, прочно в обстановке фестивалей джаза (когда песня, если и проникает в тебя, то «через ноги»...).
Песни Пахмутовой выполнены мастерски, уровень их вполне современен. Но о современном уровне тоже надо договориться, хотя бы для единообразного понимания терминов.
Приходится слышать досадливые замечания: «Это не современно!» - отпускаемые в адрес произведений, в которых если это лирика отсутствуют тягучие расслабленные интонации, а если текст драматичен, нервные, торопливые изломы ритма, чаще всего в ущерб смыслу.
А что современно? Современность не заимствуют, а создают. Каждая настоящая песня -изобретение, не похожее на предшествующие образцы. Для советской песни традиционны, прежде всего, искренность, волнение, смысл в тексте (приходится говорить о смысле, потому что нам подчас в качестве нового слова предлагают «турарам», заведомую бессмыслицу, однако в обертке многозначительности).
К удачам, важным для всех, я отношу две работы М. Матусовского В. Баснера - песни «На Безымянной высоте» и «С чего начинается Родина». О первой уже много писали, она утвердилась как одна из лучших. Вторая была счастливой неожиданностью, впрочем, как и первая в свое время.
В. Баснер вместе с поэтом нашли золотую простоту выражения, доверительную интонацию, необычную форму. Успеху песни содействовало и исключительно тактичное использование ее в кинокартине «Щит и меч», открывающее новые возможности жизни музыки на экране. Она прозвучала не фоном, а параллельным планом, картина без нее сейчас кажется немыслимой... А главное - названные произведения вошли в судьбы людей, стали персонажами нашего общества, нашей жизни.
И еще об одном значительном явлении хочется вспомнить: четыре баллады О. Фельцмана и Р. Рождественского показывают возможности массовом жанре раскрыть сложный сюжет.
«Огромное небо». Рассказана история, которая в прозе потребовала бы немало страниц для раскрытия психологического состояния героев. Летчики жертвуют собой, спасая от верной гибели десятки людей. Решение они принимают мгновенно, но импульс подготовлен всей их жизнью, воспитанием, характером. Музыка казалась бы иллюстративной, если бы органически не сливалась с текстом.
«Баллада о знамени». Тема, казалось бы, давно должна была стать песней- солдат выходит из окружения, обернувшись знаменем, «опираясь на древко, как на древний посох». Я редко завидую удачам товарищей. Находке Рождественского я позавидовал. И это не «белая» и не «черная» зависть, а почти гордость за собрата.
То же самое можно сказать и о бапладе «Дом № 9». Весьма разнообразный композитор в этих балладах развивает дальше свою главную линию, наметившуюся в песнях «14 минут до старта» «Комсомольцы 20-го года».
Песенный отряд композиторов понес за последние годы огромные потери. Подумать только: А. Островский, Ю. Милютин, Б. Мокроусов, В. Мурадели, А. Долуханян... Пять мастеров, каждый со своим голосом и почерком, со своими знаменитыми песнями завершили жизненный путь. Творчество их нуждается в изучении. Ведь каждый обладал секретом, казавшимся при их жизни просто мастерством и удачей. Как ни грустно, но после смерти этих замечательных композиторов творчество их получило не только высокую оценку, так сказать, в целом, но и быстрое забвение. Все реже исполняются их песни по радио, издаются лишь в малотиражных и медленно осуществляемых собраниях сочинений.
В эфире новая песня! Послушайте новую песню! Как всегда, в этой передаче мы познакомим вас с новой песней! Вчера композитор № принес нам свою новую песню!
Будь эти песни прекрасны, все равно их невозможно воспринимать дюжинами, букетами, залпами, косяками, обоймами. Да к тому же редко встретишь прекрасную песню.
Существует мнение, будто халтурить легко в песнях гражданственного звучания (тема вывезет), а лирика вроде бы самим своим характером противостоит халтуре. Но, оказывается, халтура в лирике - самое распространенное явление. Сусальные и глупые сценки свиданий, на которые непременно опаздывает он или она, сериями и пачками обрушиваются на головы радиослушателей. Холодные, сконструированные из дежурных слов признания в любви, бесконечные песеночки о дожде.
Конечно же здесь речь идет об очень популярной в то время песне "Дождь и я" на слова Онегина Гаджикасимова.- прим. В.Колпаков.
Ирония! Оказывается, и это тонкое качество может быть освоено халтурщиком. Пожалуйста, вот вам легкое подтрунивание над самим собой.
Тема? Темы подсказываются не жизнью сочинителя, а модой. Сейчас преобладает северное направление. Льдины... Холода... Бураны... Олени... А нам от этого набора ни тепло ни холодно. Лет восемь назад М. Пляцковский сочинил хорошую песню «Морзянка». Талантливо положил ее на музыку М. Фрадкин. Но, боже мой, сколько подражаний самому себе написал за последние годы Пляцковский! Положим, подражание себе, пожалуй, лучше подражания другим, но может ли оно удовлетворить поэта?
Торопливо издаются у нас песенники. Даже без нотной строчки печатаются тексты никому не известных песен. Право на опубликование в песеннике без нот имеют только произведения, мелодии которых очень популярны. Раскрываю наугад изданный трехсоттысячным тиражом сборник «Товарищ песня» из радиопередачи «Доброе утро» (выпуск 2, издательство «Советский композитор»). Первое же четверостишие открытие:
Это очень придумано здорово,
Что за ночью безмолвною вслед,
Мир веселыми радуя зорями,
Ежедневно приходит рассвет.
Не верится, что это писал даровитый Л. Дербенев. На следующей странице в песне «Красный ветер» заключительная строфа просто ошарашивает своей нескладностью:
Звезды из буденовок не гасли.
Нам они доверены судьбой.
Пусть пылают яростным приказом:
За революцию в бой!
Автор Е. Карасев. Я не знаю его творчества надеюсь, что в текст вкрались опечатки. Но вот следующий текст. Его автор В. Котов, поэт известный, к тому же острый критик. Попадись ему такие строки в чужих стихах, что бы от них осталось? Но сам Котов пишет:
И никогда, никогда я забуду
Тех, кто себя на войне той не щадил,
И до конца, до конца я верен буду
Тем, кто меня от огней всех защитил.
Огни это свет фонарей, костров... Но никак не огонь, от которого можно и надо защищать.
Автор прекрасной песни «Березы» В. Лазарев позволяет себе такие штампы («Негромкая песня»):
В невиданной смене стремительных лет.
В мелькании будничных дней...
Молодой поэт А. Заурих в песне «Светло» ради рифмы дарит нам такие строки:
Нас вместе, старый друг,
Трепало и мело!
К песне «Собирай рюкзак» В. Петров написал такой припев:
Наших песен нежней,
Наших шуток озорней,
Шар земной обогнешь,
Но нигде, нигде не найдешь.
Ему вторит на следующей странице В. Татаринов:
Песня льется, песня, вьется,
Даже волны вышли в пляс.
У того, кто не смеется,
Жизнь беднее в тыщу раз.
Кто такое будет петь? Кому нужны эти обветшалые допинги для веселья? Какое вопиющее отсутствие мысли!
Странное впечатление производит цветовая гамма данного песенника. Судите сами привожу несколько заголовков: «Красный ветер», «Голубые города», «Несколько синих строк», «Оранжевая песенка» (вот вам доказательство эпидемического распространения моды в песне). Но это не беда, если есть такие хорошие песни, как «Голубые города» и «Оранжевая». А вот приведенные выше примеры прямой безграмотности и пустословия вызывают тревогу: вдруг один из 300 тысяч экземпляров песенника попадет в руки школьника? Трудно будет потом его убедить, что звезды не могут гаснуть из буденовок, что «защищать от огней» — выражение неточное, что вряд ли молодого поэта Зауриха вместе с его старым другом «трепало и мело». Боюсь, что причина вала такой продукции и в снижении критерия, и в создании мнения, будто слова в песне могут быть какие попало - мелодия вытянет.
Немало содействует распространению столь печального поветрия увлечение некоторых композиторов танцевальными ритмами. Я ничего не имею против танцев. Но говорю о песне. Увлечение танцевальными ритмами нарушает в ней подчас гармонию слов и музыки. Слова попадают в подчинение, заполняют узкие участки, для них оставленные, становятся лишь подсобными звуками, утрачивают смысл. Надо издавать танцевальные сборники, но если написано на обложке «Песенник», раскрывая его, ждешь песню...
Песенников выходит у нас очень много. В любом нотном магазине можно приобрести кипу такого рода изданий. Популярностью пользуются серии «Песни радио и кино» и «Песня - год такой-то». Только в «толстых» песенниках можно встретить испытанные временем знаменитые песни, и то лишь в начале. Зато вся вторая половина заполняется эстрадными новинками развлекательного плана. Гражданственность отведена в прошлое, в былое. Много ли появилось у нас за последнее время комсомольских песен? Не очень много. Но если судить по песенникам, они вообще исчезли.
Скупо представлены в песенных сборниках композиторы В. Соловьев-Седой, А. Новиков, С. Туликов, М. Фрадкин, Э. Колмановский, А если произведения названных авторов и попадают туда, то лишь сугубо лирические. Искусственно сужается представление о композиторах, понимающих лирику как многообразие дум и чувств современника. Такие мастера, как М. Исаковский, Л. Ошанин, А. Сурков, А. Чуркин редко выступают с новыми песенными произведениями. Это досадно, но понять поэтов можно они не пойдут в услужение к моде, вряд ли им интересно участвовать в песенных скачках. Музыка Соловьева-Седого, Колмановского утвердилась в сознании миллионов людей. Но, по-видимому, у многих лиц, ответственных за пропаганду песни, это достоинство почитается за недостаток. Все знают? Узнают по двум нотам? Очень хорошо. Но устарело. Хватит.
Лихорадочные требования нового, какого угодно, лишь бы нового!
Я не за то, чтобы заполонить эфир пластинки старыми песнями. Но не надо торопиться и переводить лучшие образцы прошлых лет в устойчивую температуру архивов хранилищ, для дальнейшего использования в редких передачах-воспоминаниях.
Композиторы, потеря которых еще открытая рана, забыты пока не совсем. Но наблюдая за тем, как вопиюще недостаточно используется богатейшее наследство И. Дунаевского, В. Захарова и других ушедших мастеров, печально думаешь о том, что ждет песни А. Островского В. Мурадели в ближайшем будущем.
Не грешно вспомнить, что лучшие наши, известные и знаменитые произведения стали таковыми в результате долгого соревнования, что они прошли испытание на прочность.
Ныне - небывалый каскад песен. Обнаружив, что написать среднюю песню дело нехитрое, за него взялись чересчур активно редакторы некоторых радиопередач, превратившиеся в авторов. В этом не было бы ничего дурного, если бы песни их отличались оригинальностью. Но, например, редактор
О. Гаджикасимов, который быть может, был хорошим редактором на радио, редактировать себя, видимо, неспособен. Тексты, написанные им и в огромном количестве мелькавшие в эфире, если запоминались, то только как примеры безвкусицы.
Беда еще в том, что песни, сочиненные неумело и ремесленно, обладают свойствами эпидемии. Будучи исполняемы, они наводят начинающих стихотворцев на мысль, что тексты песен писать легко, что индивидуальный почерк для них не обязателен, что в этой области требования занижены. Для слабых душ такое «открытие» чревато нехорошими последствиями. Я знаю поэтов, слишком рано, без достаточной ответственности взявшихся за сочинение эстрадных песен и загубивших свой поэтический талант.
Ко всему прочему сочинение песен, оказывается, дело опасное. Успех, всенародное признание случайность в том смысле, что нельзя предугадать, как сложится судьба произведения. Успех зависит не только от вдохновения усилий авторов, но и от исполнителя, от момента, когда песня появилась, и от многих других причин. Песня может не совпасть с общественной атмосферой, и ее время вдруг придет через десятилетие. А может быть, она пролетит мимо человеческих сердец, опоздает. А может быть, другая песня вытеснит ее, чем-то косвенно ее заменив. Но бесспорно одно: песня должна быть создана на высочайшем уровне мастерства, то есть все, что зависит от авторов, должно быть сделано с полной отдачей.
Как представитель поэтического цеха, я не могу не упрекнуть товарищей-композиторов. Как редко обращаются они к поэтическим сборникам в поисках стихов, которые могли бы стать песней! Почему-то считается более плодотворным просить поэта написать специально текст, именно текст, а не стихи. Жесткой схемы взаимоотношений двух равноправных создателей песни придерживаться не надо, но опыт показывает, что ряд блестящих сочинений родился в результате обращения композиторов к поэтическим сборникам и журналам. Стихотворение «Я люблю тебя, жизнь» несколько лет ждало в сборнике К. Ваншенкина своего песенного воплощения; лишь в последнее время создатели музыки обратились к сборникам Р. Гамзатова и К. Кулиева; композитор Г. Пономаренко нашел великолепное стихотворение М. Агашиной «Растет в Волгограде березка» и сделал его чудесной песней. Но сколько стихотворений еще не найдено! При всем кажущемся обилии песен тоска по настоящим, глубоким и волнующим произведениям не избыта в народе. Я уверен, что такие даровитые авторы, как А. Эшпай, А. Петров, Я. Френкель, С. Туликов, получат много радости, если обратятся к поэтическим сборникам самых разных авторов и найдут отличный материал для своих сочинений.
Заметен «откат» от военной темы. Мне приходилось заседать в жюри конкурсов, устраиваемых военными вместе с Министерством культуры и Союзом композиторов. Бывало, что жюри с утра до вечера слушало песни с одинаковым сюжетом: солдат воевал, солдат погиб, надо помнить о нем... Но даже на конкурсе песен для армии редко-редко можно встретить квалифицированно написанные марши частей и соединений. Потеряна традиция строевой песни. Спору нет, армия сейчас комплектуется из образованных молодых людей, им не по вкусу, не по уровню «канареечка жалобно поет», требуются новые решения. Но поиски в этом направлении не ведутся, свернуты. Говорят, что армия не шагает, она теперь на колесах. Это и так и не так. Ходить в строю приходится даже летчикам. А что им петь? Постепенно исчезают запевалы вся связь армии с песней ограничивается самодеятельностью. Сочинить строевую песню невероятно трудно. Впрочем, какую песню сочинить легко? Только ремесленникам кажется, что три куплета и припев это пустяки, ведь умещается на одной страничке.
Если пропаганда гражданственных песен стыдливо сузилась, то пропаганда строевой песни совершенно не ведется. По радио можно услышать подобные произведения только 23 февраля. Может быть, еще 9 мая. В специальные вечерние передачи для воинов Советской Армии включаются по преимуществу лирические номера: отдохните, товарищи, забудьте на полчаса, что вы на границе, на передовых позициях мира. Но когда же найдется место и время для строевой, для походной песни? Неужели лучше подарить воину, ловящему вечером московскую волну, мычащий шейк примитивной подтекстовкой? Так сказать, для размягчения души, огрубевшей в соседстве с танками и локаторными установками...
Есть еще мнение чего греха таить, что часто звучащие по радио военные песни могут подействовать на нервных слушателей: уж не порохом ли пахнет? Думаю, что любовь к армии у нас величина постоянная и не надо ее ограничивать. Да и народ наш не из пугливых.
Роль исполнителей в распространении песен чрезвычайно велика. У нас есть замечательные мастера - Людмила Зыкина, Георг Отс, Юрий Гуляев, Майя Кристалинская, Иосиф Кобзон, Эдуард Хиль, Эдита Пьеха, Ольга Воронец. В этом, далеко не полном, перечне - самобытные и разнообразные дарования.
При всем обилии наименований новых песен, нашим певцам не хватает современного репертуара, потому что они относятся к песне с высокой ответственностью, как к доверительно произносимому слову, как к личному высказыванию.
Их опыт работы с советской песней огромен и таит в себе новые возможности. Нельзя забыть опыт Л. Утесова, К. Шульженко, М. Бернеса и других мастеров, составивших славу нашего песенного исполнительства, давших крылья многим произведениям высокого класса.
Лучшие мастера-исполнители находятся в напряженном творческом поиске. Людмила Зыкина сумела открыть новое в жанре русской песни, расширила ее традиционные границы. Иосиф Кобзон доказал, что аудиторию больше волнуют новые песни в сочетании со старыми, нашел демократическую форму исполнения. Появились и способные молодые певцы В. Макаров, Г. Ненашева, Е. Камбурова, В. Дворянинова... Совершенно очевидно, что интерпретатор современной песни ярко проявляет себя в тех случаях, когда одержим замыслом, идеей.
Советская массовая песня как жанр существует вопреки стараниям некоторых теоретиков и практиков, которые тщатся доказать, что такая песня если не исчерпала себя, то, во всяком случае, трансформировалась в чисто эстрадные номера, ничем ныне не отличаясь от западных шлягеров и даже соревнуясь с ними на равных.
Советская песня, конечно, сегодня не такая, как в тридцатые годы, не такая, как в годы войны. Она обновляется, тесно связанная со временем, чутко воспринимает его движение и повороты. Композиторы и поэты, верные ей, обязаны искать, изобретать, выдумывать, пробовать, памятуя, что всякое новое произведение должно быть новым словом, открытием, дерзанием. Повторять наши песенные успехи четвертьвековой давности столь же неинтересно, как и следовать на прицепе у западных мод, кстати, прибывающих к нам с опозданием.
Я веду речь лишь о направленности поисков нового и о том, чтобы не закапывать свои богатства. Высокие традиции не прошлое, развивать их дело, достойное и мастера, и молодого энтузиаста.