С. ЗАГОРУЙКО
ГОВОРЯТ, когда-то изворотливый каптенармус поставил своего начальника в тупик, заявив ему:
- Дайте мне на казенное довольствие одного воробья, и я прокормлю роту гренадеров...
Нам неведомо, сдержал ли свое слово бывалый каптенармус, но мы утверждаем, что по сравнению с руководителями Куйбышевской областной филармонии знания его не пошли дальше азбуки.
Руководители филармонии даже не потребовали на довольствие воробья. Вместо него они приспособили приказ вышестоящей организация, разрешающий им по своему разумению приобретать у литераторов водевили, интермедия, частушки и другие произведения.
- А творцов малых форм мы прокормим!-заявили они.
И вот в кабинете директора творческой организации начали появляться эти самые мастера малых форм.
- Предлагаю стихи. Уведомлен, что вашим разговорникам - они нужны, как воздух. Короче говоря, собирайте художественный совет. И по рукам- заявил один из них.
Через час члены художественного совета сидели на своих местах. Творец малых форм нараспев читал частушки. Читал с запинками, порой несколько раз повторяя одну и ту же фразу. Все молчали и во время чтения, и после него.
- А что ежели приобрести? -промолвил кто-то.
И тут же полнилось решение:
«Совет признал указанные произведения актуальными по темах, написанными хорошим литературным языком, оригинальными по форме». Рекомендуем дирекции купить.
Этого только и надо было творцу малых форм. Формы-то они малые, а плата за них большая.
B ДЕКАБРЕ прошлого года на берегах Волги появился кочующий литератор M. Грин. Он предложил филармонии фельетоны и рассказы. Среди ник «Последняя жертва» и «Баба на чайнике». В фельетоне «Последняя жертва», признанном художественным советом «актуальным по теме», повествуется, как некоему «мужу дали путевку в санаторий». «И вот я не знаю, отпускать его одного или купить курсовку и ехать с ним. У меня есть знанакомый врач психиатр -он говорит, что мужу раз в три года надо отдохнуть от жены»,- сообщает супруга героя фельетона. А далее оказывается, что муж действительно «отдыхает от жены». Он вернулся «в свою палату и собрался лечь спать на свою кровать- видит, его место уже занято. Представьте, товарищи, там лежит какая-то женщина. Он тронул ее за плечо, она как закричит на все Кавказские Минеральные Воды».
Ежели бы М. Грим был, так сказать, в подобном репрессоре мастером единственным, мы бы не писали этого фельетона. В том-то и беда, что подобные произведения правдами и неправдами стараются сбыть творческим организациям всякого рода литературные подельщики, ряды которых ширятся с каждым днем.
НЕ УСПЕЛ М. Грин отбыть за пределы области, как в филармонии появился некий Л. Усач и на ходу предложил
мастерам сцены рассказ «Общежитие», написанный в соавторстве с В. Борисовым. Герой этого сочинения Володя -студент, живет в общежитии и второй год третий курс кончает». Влюбившись в Таню, он приглашает её в кино и договаривается встретиться не где-нибудь, а у Сандуновских бань. Автор так живописует его сборы на свидание:
«Рубашку взял чистую воротничок крахмальный, жесткий, как ошейник, наденешь, аж гавкать хочется... Посмотрел в зеркало- по пояс великолепен. Оборачивается за брюками и... брюк своих не видит. Но отлично помнит, что их снимал перед тем, как ложиться отдохнуть Первым долгом дергает дверцу шкафа. На голову ему падает ІІ том Большой Советской Энциклопедии. Чистый вес 6 килограммов 800 граммов. В шкафу разглядеть ничего нельзя. Там только густая паутина и какой-то хлам...».
Казалось бы, нетрудно было разглядеть, что паутины и хлама не столько в шкафу у незадачливого студента, сколько в самом рассказе Л. Усача и В. Борисова. Но этого почему-то не заметили ни члены художественность coвeта филармонии, ни дирекция. Только зрители, послушав рассказ со сцены, ахнули:
- Да неужели артисты не нашли ничего лучшего?
Охотников прокормиться за счет «казенного воробья» становится почему-то все больше. Из Ленинграда прибыл в Куйбышев Л. Арт. Он привез с собой уже не десяток-другой интермедий, куплетов, а целую программу под названием «Не Самара городок».
-Но, может быть, хоть пару тысяч сбавите? -спросила его администрация филармонии.
- Пятнадцать, и ни полушки меньше!
Филармония приобрела у приезжего литератора программу. Выплатила ему солидный гонорар. И тут оказалось, что весь материал сделан приблизительно так же, как делается винегрет. Причем овощи в этом винегрете давно испорчены. Остроты кисловатые, язык липкий, пафос елейный.
-Не пошло все это у нас. Плохо сделано, -вздыхают теперь руководители филармонии. Но зачем же вы покупали эти произведения?
-Кто ж его знает. Не доглядели, что они никудышные.
НИКУДЫШНЫЕ ТВОРЕНИЯ прямо-таки наводняют репертуар филармонии. Еще не дочитали до конца артисты рукописное творчество только что отбывшего с берегов Волги Арта, как на горизонте появился В. Драгунский. И тоже не с каким-то там десятком листочков рукописи, а с целой программой.
- Сколько просите? -задали вопрос сотрудники филармонии автору.
- Как и все. Пятнадцать тысяч, -ответил новый сочинитель интермедий, частушек и фельетонов, -Да знайте, у меня они на высоком художественном уровне. Я вам не какой-то там Арт! Имею собственный почерк.
Руководители филармонии вскоре убедились, каков «художественный почерк» у В. Драгунского. Случилось это после того, как автор малых форм, получив гонорар, отбыл восвояси, а актеры были вызваны, чтобы получить его интермедии и куплеты.
Одному из них достались куплеты под названием "Опять двадцать пять".
-Прочитайте. Интересно, а?- улыбнулся художественный руководитель - За душу берет!
-Но ведь опять двадцать пять?
-Вот именно! Опять двадцать пять. Название хорошее! Разучивайте!
- Что? - загремел голос артиста,- Разучивать? Да и эти самые куплеты пять лет назад разучивал. Выходит, опять двадцать пять?
Выяснилось, что и многие миниатюры, и интермедии, и куплеты не только многолетней давности, но и вообще сочинены не Драгунским.
- Вот так штука!- удивились руководители филармония и решили написать в Министерство культуры РСФСР: обманули, мол, нас, защитите от мошенников.
-Защитили?
- Что вы! Конечно, нет!
Но почему же, спрашивается, Министерство культуры РСФСР обязано защищать филармонии от халтурщиков и мошенников? Разве руководители этих творческих организаций сами не видят, с кем имеют дело? Или они не могут без помощников отличить литературу от макулатуры? Возможно, конечно, что художественные советы иной раз состоит из людей, которым эта обязан просто не под силу. Но в таком случае можно пригласить других.
Как бы там ни было, а возле Куйбышевской, да и возле других филармоний продолжают виться литературные дельцы, кормящиеся за счет «штатного поробья». Может быть, этого самого «воробья», то бишь разрешение филармонии приобретать репертуар, давно пора ликвидировать?
