Э. Альтман
Когда заходит речь о Московской концертной организации, именуемой сокращенно «Москонцерт», в памяти возникают фамилии многих артистов советской эстрады, перед мысленным взором встают красочные афиши, приглашающие на грандиозные представления в крупнейшие концертные залы, Дворцы спорта, на стадионы. И далеко не всем известно, что организация эстрадных концертов - только одна сторона деятельности Москонцерта. Другая же, не менее важная, это работа чисто филармонического плана.
В трех творческих мастерских филармонического отдела Москонцерта - инструментальной, вокальной, художественного слова трудятся около 500 человек. Многие из них удостоены высоких званий народных и заслуженных артистов, среди инструменталистов (солистов и участников камерных ансамблей) немало победителей всесоюзных и международных конкурсов. Москонцерт - это свыше 120 филармонических концертов в сезон, это ряд интересных абонементных циклов, поиск новых форм контакта со слушателями, таких например, как родившиеся первоначально на телевидении «Беседы у рояля», как синтетические по своей жанровой природе выступления М. Кончаловского (его первая программа «Французский импрессионизм в живописи, поэзии и музыке», вторая «Скрябин, Блок и Врубель»). Словом, Москонцерт организация, обладающая значительными возможностями музыкальной пропаганды в самых широких слоях слушателей. К сожалению, эти возможности используются пока далеко не полностью. Причин такого несоответствия возможностей и результатов много. О некоторых из них мне и хотелось поговорить.
Недавно мне случайно попался журнал «Советская музыка» № 8 за 1951 год со статьей Л. Григорьева и Я. Платека «На клубной эстраде». В конце статьи авторы писали о нецелесообразности распыления филармонических кадров Москвы между двумя концертными организациями Московской городской филармонией и ВГКО («девичья фамилия» Москонцерта) и ставили вопрос об их объединении.
Нельзя сказать, что за время, прошедшее с тех пор, ничего не изменилось: теперь филармонические кадры столицы делятся уже между... тремя организациями (бывшая в 1961 году на правах отдела ВГКО Московская областная филармония обрела автономию). В добрые старые времена преимущество мощной Московской филармонии, имевшей в своем распоряжении лучшие залы и симфонические оркестры, перед ВГКО в какой-то степени сглаживалось тем, что ВГКО фактически сосредоточивало в своих руках планирование всех гастролей, в том числе и гастролей солистов филармонии. Переход Москонцерта в ведение Управления культуры Моссовета резко увеличил возможности солистов филармонии не только в работе по Москве, но и на гастролях. А солистов Москонцерта сразу отодвинуло на вторые роли. Проявляется это и в большом, и в малом. Приведу несколько примеров.
Как известно, лучшими камерно-симфоническими залами Москвы считаются Большой и Малый залы консерватории. Блестящая акустика, первоклассные инструменты, многолетние традиции, наличие круга постоянных слушателей, наконец, особая атмосфера праздничной приподнятости - все это вместе взятое дает исполнителю основание рассматривать концерт в одном из названных залов как свое главное выступление в сезоне. Кроме консерватории, всю концертную работу в Большом и Малом залах ведет Московская филармония, довольно часто включающая в свои абонементы и солистов Москонцерта. Но это только на первый взгляд. Дело в том, что появление того или иного исполнителя в планах филармонии зависит целиком и полностью от его личных контактов и собственной энергии. Официальных каналов, по которым бы солистов Москонцерта привлекали к участию в филармонических концертах, не существует. Руководство Москонцерта ограничивается лишь визированием соответствующих заявок, post factum.
Никаких обязательств перед музыкантами Москонцерта филармония, естественно, не несет. Если она и приглашает кого-либо из них, то, как правило, на один концерт, да и то не каждый год. Перерыв между выступлениями в Большом или Малом залах у иных исполнителей растягивается на два (а то и больше) года. В результате завсегдатаи залов начинают их просто забывать. В этом случае у публики складывается впечатление, что один музыкант (читай солист филармонии) работает хорошо, растет и поэтому выступает в Москве часто, а другой (солист Москонцерта) - топчется на месте, а может быть, деградирует, поэтому и появляется на эстраде значительно реже. Если бы в таком рассуждении была хотя бы доля истины, то не имело бы смысла вообще поднимать разговор. На самом же деле средний профессиональный и художественный уровень солистов Москонцерта ничуть не ниже, чем у их коллег из филармонии (исключение небольшая группа наших признанных корифеев). Мне кажется, что единственным критерием оценки музыканта должен быть уровень его мастерства, а не место работы. Всем исполнителям, независимо от того, в штате какой организации они состоят, следует предоставить одинаковые возможности для выступлений в Москве. Коль скоро в столице существуют разные концертные организации, необходимо, хотя бы раз в году, когда составляются абонементы и планы на следующий сезон, проводить совместные совещания их художественных руководителей, может быть, даже с участием артистов. Такие совещания дадут возможность координировать концертные планы, помогут избежать многократного повторения одних и тех же программ и отдельных сочинений, будут способствовать более справедливому распределению концертов в московских залах, избавят солистов Москонцерта от унизительной роли просителей.
Отношение к солистам Москонцерта, как к музыкантам второго, а может быть, и третьего сорта, ощущается и в Госконцерте, и в Союзконцерте, в некоторых филармониях (например, в Ленинградской) и что уж совсем непонятно в министерствах культуры РСФСР и СССР. Сошлюсь хотя бы на то, что, за небольшим исключением, никто из солистов-филармонистов Москонцерта не имеет так называемой надбавки за мастерство», которая есть у большинства их филармонических коллег. Раньше под такое положение подводилась даже теоретическая база: у музыкантов, работающих в филармонии, мол, менее насыщенный гастрольный план, и всякого рода надбавки дают возможность поддерживать на должном уровне их зарплату. (Главное, оказывается, не мастерство, а зарплата!) С тех пор распределение гастрольных поездок изменилось в пользу работников филармонии, а положение с надбавками осталось прежним. Я хочу, чтобы меня поняли правильно: речь идет не о материальной стороне, а о престиже исполнителя, престиже организации, которую он представляет. А пока среди солистов Москонцерта бытует шутка с горьковатым привкусом: «У меня нет «мастерства».
Еще один небольшой пример, как в капле воды, отражающий отношение к работникам Москонцерта со стороны руководящих организаций: ведущие солисты Москонцерта, скрипачи и виолончелисты, уже много лет не получают импортных струн и канифоли, хотя ими в достаточном количестве снабжают не только филармонии, но и все московские оркестры. Как говорится, комментарии излишни! Наконец, внутри самого Москонцерта филармонический жанр тоже находится на втором плане*.
*В этом нет ничего удивительного. Эстрадный отдел более многочисленный, в нем собраны все лучшие силы столичной эстрады (а не часть, как в филармоническом отделе), эстрадный отдел единственная эсрадная организация Москвы (в то время как филармонический отдел во многом дублирует работу Московской филармонии), наконец, эстрада в основном Москонцерту необходимые ему средства.
Все, без исключения, артисты, как филармонического, так и эстрадного жанров, с которыми мне доводилось беседовать, были единодушны в своем мнении: концертная жизнь столицы выиграла бы, если бы одна московская организация занималась только эстрадой, а другая вела бы всю филармоническую работу и в городе, и в области. Я понимаю, что это вопрос сложный, есть наверняка, другие точки зрения. Но мне кажется, что при его решении нельзя не учитывать мнение исполнителей. Тем более, что в течение ряда лет оно неоднократно высказывалось на страницах прессы и на различных совещаниях.
Пожалуй, один из самых больных вопросов заключается в том, что крупнейшая столичная организация не имеет даже такого зала, какие есть у многих областных филармоний! Для выступлений своих солистов Москонцерт арендует Концертный зал Института имени Гнесиных (по средам и четвергам, что, естественно, сказывается на посещаемости) и Октябрьский зал Дома Союзов. Видимо, гнесинцам эта аренда не очень желательна, во всяком случае на сезон 1974/75 года число дней, предоставленных Москонцерту, сократилось почти вдвое. Что касается Октябрьского зала, то после установки в нем новой мебели и киноэкрана значительно ухудшилась его акустика. Но главное, имеющийся там рояль, по мнению специалистов, отжил свой век и требует срочной замены. Очевидно, дирекция Дома Союзов считает, что для их собственных мероприятий годится и такой инструмент, а подходит ли он для камерных вечеров Москонцерта не ее забота. Между тем, Москонцерт платит за аренду зала немалые деньги. Вопрос о зале для Москонцерта ставился неоднократно на разных уровнях, не раз писалось об этом в прессе, в частности на страницах журнала «Советская музыка». Назывались и конкретные адреса, например, бывшего Синодального училища с великолепной акустикой, который уже много лет используется не по своему прямому назначению (в этом помещении находится юридический факультет МГУ, и непосредственно в зале, кажется, расположена библиотека). К сожалению, до сих пор никаких результатов нет.
Немало нерешенных проблем и в деле организации публики на филармонические вечера Москонцерта. Большую помощь могли бы оказать распространители билетов. Но дирекция театрально-концертных касс занята, в первую очередь реализацией билетов на концерты филармонии. Были случаи, когда кассы возвращали в Москонцерт билеты в нераспечатанном виде. Так случилось, например, в прошлом сезоне, когда все вместе взятые московские концертные кассы не продали ни одного (!) абонемента Москонцерта.
Многократно писалось и говорилось также о том, что филармоническая работа нуждается в постоянной, целенаправленной, широкой рекламе. Последняя должна появляться в городе хотя бы за десять-двенадцать дней до концерта, ее должно быть значительно больше, необходимо выпускать афиши нескольких видов (расходы на рекламу, безусловно, окупятся), и расклеивать их нужно продуманно. Известно, например, что центр музыкальной жизни Москвы это район консерватории. На улице Герцена и прилегающих к ней переулках установлено большое число рекламных щитов, но на них не находится места для афиш Москонцерта (еще один пример межведомственной конкуренции).
Одна из главных форм филармонической деятельности Москонцерта цикл «Жизнь и творчество музыкантов». Ежегодно проводится около двух тысяч концертов этого цикла (из прошлогодних программ назову такие, как «Ф. Шопен», «Б. Сметана», «Наш современник Дмитрий Шостакович», «Серебряные струны»). Родившись как своеобразный музыкальный ликбез, он ставил своей целью привлечь публику не только (и, может быть, не столько) музыкой, сколько занимательным словом о ней и некоторой, возможной на концертной эстраде, театральностью. Однако в погоне за занимательностью здесь были допущены явные просчеты. Трудно представить себе такую ситуацию,когда лекцию, скажем, по высшей математике, написанную профессором, читает перед аудиторией человек, знакомый лишь с четырьмя арифметическими действиями. А в музыке такое, оказывается, возможно. Текст для концертов цикла заказывается музыковеду, и тот создает его, ориентируясь на некоего среднестатического слушателя. Потом этот текст выучивает чтец, не знающий досконально предмета, о котором ему предстоит говорить, и в неизменном виде читает его перед любой публикой будь то концерт в зале филармонии или же выступление в обеденный перерыв в красном уголке цеха. Музыка в таких концертах играет второстепенную, иллюстративную роль. Иногда музыканты по воле «ищущих» режиссеров выступают инкогнито, незаметно в нужном месте появляясь на сцене и после исполнения произведения так же тихо ее покидая. Такая форма уже ряд лет существует в неизменном виде, хотя при выросшем уровне требований слушателей подобные концерты сейчас вряд ли могут уже кого-либо удовлетворить. Замечу также, что до недавних пор к участию в названном цикле привлекались порой далеко не лучшие исполнители Москонцерта с единственной целью обеспечить их работой в пределах установленной концертной нормы, что, естественно, не могло не сказаться на художественном уровне программ.
В последнее время сделаны, правда, решительные шаги для того, чтобы главным «действующим лицом» цикла сделать музыку. Наконец-то с головы на ноги поставлена работа над темой концерта: теперь сначала составляется программа, и лишь после этого к ней пишется текст, а не наоборот, как иногда бывало до сих пор. Кроме того, в цикле «Жизнь и творчество музыкантов» начали чаще выступать ведущие солисты. Поэтому есть все основания полагать, что в недалеком будущем его художественный уровень значительно повысится.
На мой взгляд, и старая, добрая форма лекции-концерта отнюдь не утратила своего познавательного значения. Трудность здесь заключается в том, что не хватает лекторов-музыковедов. Я позволю себе высказаться категоричней: в том смысле, который мы вкладываем в понятие лектор-музыковед, их в Москонцерте, за не большим исключением, нет вовсе (две-три фамилии положения не меняют). Некоторый выход мне видится в том, чтобы привлекать к чтению лекций на разовых началах студентов старших курсов и аспирантов теоретических факультетов Московской консерватории и Института имени Гнесиных. На мой взгляд, в настоящее время наиболее отвечают запросам большинства посетителей концертных залов так называемые «Беседы у рояля», которые ведут с аудиторией не только пианисты, но и скрипачи, виолончелисты, исполнители на народных инструментах. Такие беседы в первую очередь объясняют музыку, облегчают ее восприятие. Биографию же композитора слушатель может прочитать в энциклопедии, а услышать о работе над произведением, окунуться в творческую атмосферу, почувствовать себя как бы участником музыкального действия - такое возможно только на подобном концерте.
Такие же беседы, с известной, естественно, поправкой на возраст аудитории, составляют содержание возрожденного недавно абонемента для учащихся детских музыкальных школ. Но надо серьезно задуматься о том, чтобы подобные абонементы создавались и для общеобразовательных школ. Столичная филармония и Москонцерт, каждый на свой страх и риск, уже ряд лет проводят музыкально-просветительскую работу в школах. Но своими силами им не решить задачи по музыкальному воспитанию учащихся. Здесь нужна координация действий. Не боясь обвинения в гигантомании, замечу, что идеальным представляется единый всесоюзный школьный абонемент.
Наконец, я подошел к одной из самых деликатных проблем, которой мне, как исполнителю, вроде бы не совсем удобно касаться. Но, коль скоро я взялся за перо, то считаю своей обязанностью честно и определенно высказаться по всем вопросам, которые, на мой взгляд, в той или иной степени влияют на состояние нашего концертного дела. Речь пойдет о составе творческих кадров Москонцерта. Замечу сразу, чтобы не возникало никаких мыслей о противоречии с постулированным в начале статьи тезисом о том, что профессиональный уровень солистов Москонцерта нисколько не ниже, чем у их коллег в филармонии: названная проблема актуальна для всех без исключения концертных организаций Советского Союза, и я в данном случае пишу о Москонцерте в связи с этим вопросом только потому, что темой моей статьи является именно его филармоническая работа. Думаю, все согласятся со мной, что сольная работа высшая форма исполнительской деятельности. Между тем на концертной эстраде видишь нередко музыкантов, которые стали солистами, как это ни парадоксально, только потому, что не смогли выдержать конкурс в оркестр. Как правило, они выступают в сборных концертах и, как я уже говорил, в программах цикла «Жизнь и творчество музыкантов». Естественно, такое положение вещей их не удовлетворяет, и они добиваются права на сольное отделение (такое право мне вообще представляется неким компромиссом - я не понимаю, где и как можно провести грань, определяющую сколько отделений одно или два - может играть тот или иной солист), а затем и на сольный концерт. В результате на местах приходится порой слышать: «приезжал пианист Х, а у нас у самих есть лучшие музыканты», или же «был скрипач Ү, виолончелист Z, теперь должно пройти некоторое время, чтобы публика снова начала ходить на концерты».
Руководствуясь стремлением поднять уровень концертной работы, художественный совет мастерской инструменталистов Москонцерта лет 8 назад сделал попытку некоторой дифференциации своих солистов, разделив их на несколько творческих категорий и сохранив за каждым право на сольный концерт. Но при этом, лишь сравнительно небольшая группа ведущих артистов, по мысли авторов проекта, имела право все 100 процентов годового плана выполнить с помощью сольных концертов, у других же норма последних составляла, соответственно, 50, 25 и 10 процентов. Этот проект не был принят, возможно, и сегодня нет смысла по прошествии стольких лет вытаскивать его на свет, но необходимость дифференциации исполнителей продолжает оставаться насущной задачей.
Все проводившиеся у нас переаттестации решали в основном вопросы профессиональной пригодности музыкантов, и уже во вторую очередь — их права на сольное выступление.
Мне бы не хотелось, чтобы у прочитавших эту статью сложилось мнение, что в филармонической деятельности Москонцерта недостатков больше, чем достижений. Это не так: достижения есть и немалые. Около года назад во главе филармонического отдела встало новое руководство: И. Сафонов, Т. Лилина, В. Перельман -эрудированные музыканты, великолепно «изнутри» знающие особенности нашей концертной жизни, наконец, просто интеллигентные, приятные люди, что для работы в творческой организации играет не последнюю роль. С их приходом филармоническая деятельность значительно активизировалась. Повторяю, я сознательно уделил основное внимание недостаткам, поскольку мною руководило искреннее желание видеть Москонцерт ведущей силой в музыкальной жизни нашей страны, способной решать на самом высоком идейно-художественном уровне задачи, стоящие перед работниками советского искусства.
